up
Official Information
Portal
Karaganda 0°C
Law of the RK "On access to information" the most important sections of the site
Virtual reception

That factory walk-through ...

Назад

Сегодня осталось мало, около сотни, ветеранов, которые “прикипели к металлу” на заре Магнитки - начинали здесь свою рабочую биографию в 40-50-е годы прошлого столетия. В этом списке и почетный металлург СССР Иван Алексеевич Кубряков. 1945-й, только что отгремела война. Деревенский парнишка Иван после семилетки, поработав лето в колхозе, решил махнуть в соседний, за 60 км, город Орск (Оренбургская область). А там кто-то из знакомых подсказал: в индустриальном техникуме открылось новое отделение прокатчиков - давай туда.
— Прихожу на занятия, — вспоминает ветеран, — в группе человек двадцать. В большинстве взрослые парни и мужики, кто-то после фронта. А я - 14-летний пацан, да и ростом - метр с кепкой. Так и звали меня - сынок.
Группа сложилась интернациональная: русские, белорусы, почти половина - немцы, которых выслали из Поволжья. Сами парни разницы в этом не видели никакой. Однако когда подошло время летней практики на производстве…
— Нас направили на Магнитку в Магнитогорске, а их оставили в Орске. Ребята-немцы горько шутили: “Мы - черная кость”. И вот чтобы их поддержать, мы написали им письмо, вроде известного письма запорожцев турецкому султану, - с юмором, шутками. С него, думаю, и сложилась наша дружба на протяжении всей учебы. Правда, и после нее нам еще раз напомнили о “высокой политике”. В августе 1949-го русских и белорусов распределили на Узбекский и Казахский металлургические заводы, а немцев снова оставили в Орске. Хотя Темиртау строили тысячи зеков.
И все же через пару месяцев справедливость восторжествовала: приехали на Казахский металлургический и те немцы, что учились со мной. Определили нас в прокатный цех на стан “400″.

Своя “квартира”
Недолго куковал Иван в одиночку - через три месяца после прибытия в Темиртау женился. Выделили молодым и матери жены комнату в бараке, в которой проживали еще четверо итальянцев - две матери и дочь с сыном. Как помещались и жили всемером в одной комнате? Сегодня это уму непостижимо!.. И только через шесть лет, в феврале 1951-го, вальцовщика Кубрякова пригласили в ЖКО завода, и его начальник торжественно произнес: “Ну, Иван, поздравляю! Выделили тебе двухкомнатную квартиру! В одной комнате живет семья из трех человек, а другая твоя. Вот тебе ордер! — и, почесав затылок, добавил: — Правда, она сейчас занята самовольщиками. Но ты их выгони”.
- Летел я в свой семиместный “люкс” как на крыльях! Самовольщики съехали, а мы остались в своей первой комнате-квартире.

Брал характером
25 мая 1946 г. металлурги стана “400″ прокатали первый слиток стали. Первенец черной металлургии выдал первый стальной прокат. А спустя три года стан перекрыл проектную мощность, выдав 68 тыс. тонн товарного проката. Вот что писал в книге “Магнитка Казахстана” профессор, завкафедрой тогдашнего КарПИ, лауреат Госпремии СССР, начальник мартеновского цеха КМЗ Евгений Иванович Шевцов: “Наиболее отличившимися в этот период были Герой Социалистического Труда М. Муслимов, вальцовщики - кавалер ордена Ленина Ж. Телебаев, Г. Вольф, О. Сарыбаев, нагревальщик В. Гурьянов, бывшие вальцовщики, выдвинутые в мастера, И. Кубряков, В. Адианов… В 1970 году стан “400″ выдал 287 тысяч тонн готовой продукции, перекрыв проектную мощность в 4,6 раза”.
— Строительство Темиртау, Магнитки - это, конечно, романтика, особенно для молодых, - рассказывает Иван Алексеевич. - Но и бытие, как говорится, давило на сознание - надо было кормить семью, значит, хорошо зарабатывать. Сначала меня определили помощником мастера с окладом в 710 рублей. Маловато. Выбился в вальцовщики. Я же настырный, даже где-то самолюбивый: не люблю, чтобы было хуже, чем у других. Думаю, все люди небольшого роста берут характером. И в первую же зарплату получил 2100 рублей. Годится.
После двухлетнего перерыва на службу в армии (служил в Капустином Яре) младший лейтенант запаса Иван Кубряков зашагал по профессиональным ступенькам дальше: вальцовщик, старший вальцовщик, мастер, старший мастер. А еще - рационализатор. В цехе тогда было много ручного труда, вот он и задался целью таковой уменьшить. Вносил рацпредложения, внедрял.
Настырный характер помогал ему отстаивать свою точку зрения на самых разных уровнях.

“Больная мозоль”
- В 1976 году вызывают меня к секретарю горкома партии Анатолию Михайловичу Анохину, - вспоминает ветеран, - и он говорит: “Иван Алексеевич, ты, по-моему, в своем прокатном засиделся, надо тебе расти. По рекомендации секретаря вашего парткома я предлагаю тебе пойти начальником стана “1700″ на Магнитку. Что-то они там с планом не вытягивают”. Я, конечно, несколько растерялся: ни разу на этом стане не был, не видел, не знаю. Но раз предлагает секретарь горкома… Короче, приехали мы на Магнитку, в ЛПЦ-1, провели меня по гигантскому стану, познакомили с коллективом и сказали: завтра на работу…
Ну что сказать? Стан “400″ и стан “1700″ — как небо и земля. Это все равно, как если ты ездил на “Запорожце”, и вдруг тебя пересадили на супериномарку. Масштабы огромные, оборудование новейшее, технология совершенно незнакомая… В общем, попурхался я два с небольшим месяца, чувствую - не тяну. И честно доложил Анатолию Михайловичу: извините, не осилил. Вернулся на стан “400″. Там, на родном Казахском металлургическом, и проработал до 1989-го, на восемь лет перекрыв пенсионный возраст.

Живые писатели
— Иван Алексеевич, вот вы сказали, что о вас писали в газетах…
— Писали, в том числе и в вашей “Индустриалке”. Был у вас в те годы хороший журналист Кукса. Поместил он обо мне материал, как сейчас помню, назывался он “Сколько времени на твоих часах?”. Это потому, что я один из четырех мастеров носил на работу часы, другие не носили - боялись, запылятся.
Еще был один случай в 1980-м. Как раз готовился 20-летний юбилей Магнитки. Приехали к нам два писателя из журнала “Простор” (фамилий не помню). Поселились в гостинице в двухкомнатном номере. И вызывают к себе металлургов, сталеваров для беседы, значит.
Пригласил один из них и меня. Представился. А я с ходу и бухнул: “Первый раз в жизни вижу живого писателя!”. Ну и начал его расспрашивать о писательской жизни. Про Солженицына спросил (его тогда чихвостили в прессе на полную катушку), но больше задавал “личных” вопросов. Например, такой: правда ли, что писатели пишут по заказу? Он со смехом ответил: “Пишем что хотим! Но - все ли печатают?..”
Так и проговорили мы целых два часа. Потом в номере журнала, посвященном юбилею Магнитки, о других моих коллегах только коротко упоминалось, а обо мне вышел целый солидный столбец.

Семейная тропа не зарастает
Вот и мы с ветераном металлургии, отдавшим горячему производству на родном заводе без малого сорок лет, беседовали никак не меньше двух часов. Сначала в одной из комнат просторной семейной квартиры по улице Укена Турмагамбетова, первостроителя Казахского металлургического, потом на кухне, где уютнее пьется ароматный чай, заваренный хозяйкой Людмилой Михайловной. Их сын Александр посвятил себя науке, соединив в ее интересах космос и океан. Живет в Севастополе, изредка приезжает в родительский дом в отпуск.
— Зато дочка Елена с нами в Темиртау, работает экономистом на Магнитке! — с явным удовольствием сообщает Иван Алексеевич и не без гордости добавляет: — Пошла, можно сказать, по отцовской тропе.
— После горячего цеха - на пенсию, уйма свободного времени. Чем занимаете этот долгий досуг?
— Так уже лет сорок держим дачу. Раньше, когда работал на заводе, занимался ею урывками, а теперь - вплотную, с ранней весны до поздней осени.
— Зимой Ване тоже дел хватает, — дополняет Людмила Михайловна, — помогает ветеранской организации комбината.
— Так что скучать не приходится, и заводская проходная, как и раньше, по-прежнему остается родной.
Петр ЖУКОВСКИЙ

Источник: «Индустриальная Караганда» от 24.06.2010г.

The President of Kazakhstan Address to the Nation of Kazakhstan.2017
Official site of the president of the republic of kazakhstan
Kazakhstan Strategy 2050
The Prime Minister of Kazakhstan
Show the entire site map